Riko.
Граф Пидоракула
Название: Причина остаться
Фандом: Gintama
Автор: Riko
Пейринги: Окита/Кагура, ятоцест в домыслах Окиты.
Жанр: романтика
Рейтинг: PG-13
Размер: 1988 слов
Саммари: Окита был уверен, что её братец никогда не даст ей ни любви, ни заботы. Он может только разрушать, созидание – не его конек. Окита знал, что её чувства никогда не станут взаимными, но от этого почему-то не становилось легче.
Предупреждения: фик был написан довольно давно и к последним событиям манги не привязан.

В целом Окита был далек от того, чтобы считать себя неудачником. Конечно, на дороге его жизни встречались неожиданные ухабы и досадные неровности (в лице Хиджикаты, например,), но эту проблему всегда можно было решить с помощью асфальтового катка. О да, мысль о том, чтобы закатать никчемного замкома в асфальт была одной из немногих вещей, греющих его душу холодными вечерами.

Но то дерьмо, что предположительно было его личной жизнью, просто не лезло ни в какие ворота. Из всех девушек этого мира, из всех опытных цыпочек с шикарными формами, он выбрал мелкую прожорливую китайку, далекую от женственности настолько же, насколько Северный полюс далек от Южного. Он отказывался верить, что это был его собственный выбор. Наверняка один из этих бесполезных пухлых купидонов настолько разжирел, что просто не смог пустить свою стрелу в нужном направлении. Или парень на небесах решил наказать его за многочисленные грехи. Или же он просто ослеп, сбился с пути и не видит истины. Возможно, если он станет усердно молиться, тот самый парень все же смилостивится и спасет его.

Вообще-то с самой мыслью о том, что эта китайская мечта педофила вызывает в нем те самые теплые чувства, сравнимые только с ужином, приправленным соусом табаско, когда все тело горит, а душа пылает, ему удалось смириться. Он даже готов был поселить её в будку в казармах Шинсенгуми, ведь формально с девушками жить было нельзя, а вот питомцев заводить никто не запрещал, но эта девчонка в очередной раз, сама того не зная, все портила.

Из всех девушек Окита Сого выбрал именно ту, которая была зациклена на собственном брате. Он слышал что-то подобное касательно девушек и их отцов, но, воочию увидев этого лысого старпера, успокоился. Однако в девчонке просто не могло быть ничего нормального. Эта дура была влюблена в своего сумасшедшего старшего братца, который в свою очередь любил только разрушать и убивать.

Возможно, она даже не догадывалась об этом, но он все видел. Этот азарт и полную сосредоточенность на Камуи и вместе с этим мгновенную отрешенность от остального мира, когда тот попадал в поле зрения, это желание быть увиденной и боязнь быть оставленной. Чего ждала эта тупая девчонка?

Окита был уверен, что её братец никогда не даст ей ни любви, ни заботы. Он может только разрушать, созидание – не его конек. Окита знал, что её чувства никогда не станут взаимными, но от этого почему-то не становилось легче.
В любом случае, он, Окита Сого, совсем не тот человек, который мог бы переживать из-за этого. В жизни есть множество вещей интересней любви. А китайке он в любой момент может дать в морду, правда, не факт, что его собственное лицо при этом останется целым, но пока ему этого было вполне достаточно.
Так он думал.

Случай показать китайке, кто тут главный, не заставил себя ждать. Не то чтобы Окита искал повода (разве нужен повод, чтобы стереть с лица Земли то, что вас раздражает?), просто случай действительно представился удобный.

Он знал, что в Эдо пару дней назад приземлился тот самый корабль Харусаме, но начальство пока молчало и не было причин кидаться грудью на амбразуру. Но все же что-то определенно изменилось для самого Сого. Ему было интересно, знает ли об этом китайка, и если да, то почему все еще медлит? Неужели, в этой пустой голове, данной ей только для того, чтобы есть, смотреть дорамы и грязно ругаться, наконец поселился здравый смысл? Он не видел китайку в городе целую неделю, и, как бы противно не было это признавать, что-то похожее на беспокойство все же испытывал. И поэтому, когда он наконец встретил её, невозмутимо жующую на ходу лист суконбу, облегчение накатило на него одновременно с диким желанием врезать. А подавлять свои желания он не любил. Это было вредно для нервов, а нервы свои он берег.

- Эй, китайка, - позвал он, - у тебя лицо грязное, можно я в него плюну?
- Эй, садист, - отозвалась она в тон ему, не переставая жевать, - у тебя очень грязный рот. Хочешь, я угощу тебя мылом?
Их взгляды встретились, и воздух вокруг будто стал тяжелее. Окита широко улыбнулся, чуя хорошую драку, и, увидев точно такую же улыбку напротив, замер в предвкушении.
- Мыло? Ты вообще знаешь, как оно выглядит?
Окита старательно изобразил еле сдерживаемый рвотный рефлекс и нарочито медленно по широкой дуге начал обходить Кагуру. Её ноздри гневно раздулись, она очаровательно уперла руки в бока и сплюнула.
- Лучше беги, садист. Не хочу, чтобы у Гин-чана были проблемы с Майорой из-за того, что твои кишки станут новым поводком для Садахару.
- Извини, можешь повторить? Ничего не понял из-за твоего кошмарного акцента.

Окита едва успел договорить, как её обманчиво хрупкий, на деле способный пробить бетон, кулак уже летел в его лицо. Он вдохнул полной грудью, готовясь к хорошей драке, и с готовностью увернулся, ставя ей подножку. Кагура споткнулась, но успела схватить его за край форменной куртки, и они одним сносящим все на своем пути клубком покатились по дороге, сбивая машины и зазевавшихся прохожих. Мгновение, и они оба оказались на ногах, несясь на встречу друг другу с кровожадными улыбками. Монстры, так их называли старшие товарищи, и они были недалеки от правды. Когда их кулаки почти встретились, свет внезапно исчез, и Окита не сразу понял, что появился третий участник их потасовки. Вот тогда он действительно разозлился.

Кто-то держал его за лицо, положив некрупную, но сильную ладонь ему на глаза. Он вцепился в руку и с усилием освободился, отскакивая на безопасное расстояние.

Камуи.

Он все еще держал Кагуру за шею и улыбался, не открывая глаз.

- Что тебе нужно, ублюдок?! – тут же взвилась Кагура, пытаясь то ли освободиться, то ли оторвать Камуи руку.
- Разве так нужно приветствовать старшего брата? Мне правда стыдно за её манеры, господин полицейский, - на его лице было все то же невинно-дружелюбное выражение, но рука дрогнула и побелела там, где её сжимала китайка, - разве мог я пройти мимо, когда избивают мою младшую сестру…
Окита ухмыльнулся – меньше всего это было похоже на избиение.
- … и не присоединиться?
- Мне правда стыдно за его манеры, Садист, но, похоже, это у нас семейное, - прохрипела Кагура, ударяя ногой в солнечное сплетение брата.
Любой другой уже согнулся бы от такого удара, судорожно глотая ртом воздух, в попытках восстановить дыхание, но Камуи лишь покачнулся назад и разжал кулак. Кагура тут же отпрыгнула, оказываясь рядом с Сого, почти за его спиной. И это тоже кое-что значило.
- Я вижу, ты кое-чему научилась, но этого по-прежнему недостаточно, - он сорвался с места и алой стрелой несся навстречу Кагуре.

И Сого решил, что с него хватит бездействия. Ему было наплевать на их внутрисемейные разборки, но до тех пор, пока эта несносная китайка стояла за его спиной, он не мог позволить ей пострадать. Ведь плохие парни иногда тоже способны на подвиги. Он обнажил меч одним четким и выверенным молниеносным движением, еще до того, как успел это осознать. Ухмылка Камуи из раздраженной в доли секунды сменилась на хищную, и Сого почувствовал, как жажда крови привычно наполняет его тело силой. Жажда крови с примесью печали, светлой, как глаза Мицубы, когда она смотрела на него, нежной, как руки Мицубы, когда она гладила его по голове. И когда он готов был отсечь противнику что-нибудь жизненно важное, попутно раздробив челюсть об этот сминающий сталь кулак, его руку перехватили, как с большим трудом, но перехватили и локоть Камуи.

Время остановилось.
Когда сила, требующая выхода, успокоилась, а хладнокровие вернулось, Сого увидел высокого мужчину, покрасневшего от натуги, но сдерживающего Камуи. Его самого давно отпустили.

- Капитан, разве убийство полицейского входит в понятие «вести себя сдержанно»? – устало, тоном терпеливого отца, протянул мужчина.
Сого напрягся, распознав в нем еще одного ято. В любом случаем с ним была Кагура, а этого монстра тоже не стоит сбрасывать со счетов. Странно, что она пока не вмешалась.
- Бесполезно, даже Лысый не смог вбить в его пустую голову манеры. Мой старший брат неисправим, - не заставила себя ждать Кагура.
Сого ухмыльнулся.
- Странно слышать это от тебя, китайка. Как тебе удалось выговорить слово «манеры»?
- Нарываешься, Садист?
Прежде чем он успел ответить, Камуи отвернулся и прошагал назад, задевая вмешавшегося и пока оставшегося неизвестным мужчину плечом.

- Оставляю переговоры на тебя, Абуто, - невозмутимо проговорил он, - и это был последний раз, когда ты остался живым, помешав моей драке.

Что-то в его ровном голосе заставило Окиту ему поверить.

- Эй, - взвилась Кагура, - стой, Камуи, мы еще не закончили!
Она сделала широкий шаг вперед, готовая сорваться на бег, но Окита, сам того не ожидая, как до этого с мечом – на уровне рефлексов – сжал руку на её плече.

- Стой. Не суетись, - сказал Абуто, все еще находившийся здесь, - терпеть не могу разборки между родственниками. Я здесь, чтобы удерживать капитана от глупостей и вести переговоры. Я здесь сегодня, чтобы вести переговоры с тобой.
Окита почувствовал, как напряглась Кагура. Или это он напрягся? Сейчас он настолько крепко сжимал её плечо, что и при желании не смог бы разжать пальцы. Это был глупый и детский жест, но он чувствовал, что, если отпустит, может случиться что-то непоправимое. А он привык доверять своей интуиции.

Тем временем Абуто подошел ближе, и также как Окита, положил руку на другое плечо Кагуре, слегка потянув на себя. Но Кагура подалась в противоположную сторону, в его, Сого, сторону.

- У меня есть к тебе предложение, и если ты хоть немного соображаешь, то примешь его, - продолжал он, - клан ято вымирает, и это, увы, мало кого заботит. Земля ято становится пустыней. Сейчас мне удалось убедить капитана в необходимости отвлечься от битв на некоторое время, чтобы позаботиться о судьбе нашего клана. Поэтому я предлагаю тебе лететь с нами, на новую планету, пригодную для жизни. Сейчас мы занимаемся переговорами, и все больше ято-одиночек готовы присоединиться, начать обживать новую планету, - Абуто подался вперед и навис над ней, - визиты на Землю не будут запрещены, путешествия в космосе также будут тебе доступны, большую часть времени ты сможешь находиться на Земле, с одним условием: ты всегда будешь возвращаться. Ты не потеряешь друзей, - он кинул быстрый взгляд на Окиту, - врагов. Ты приобретешь семью. Решай.

Теперь, Сого чувствовал, были напряжены все. Он так и стоял, все сильнее сжимая пальцы на её плече, и все четче ощущал неуместную глупость своих действий. Конечно же она никуда не улетит. Здесь же очкарик, данна, все это нескончаемое количество людей, которые ей дороги. Эта китайка просто не может согласиться. Однако он не чувствовал в ней уверенности. Она слишком долго молчала, и Абуто, о, Сого ясно это видел, победно ухмыльнулся.

Он уже знает это чувство. Его оставляют, и это почти ничего не значит. Его преследует невыносимое ощущение дежавю, и он даже не пытается отогнать образ Мицубы. Он всегда помнит причину, по которой когда-то ненавидел Хиджикату. Сейчас попытка удержать не резонна, в случае с Мицубой у него хотя бы был шанс. Все это выглядит слишком глупо, а он ненавидит чувствовать себя глупым. Это прерогатива диких неотесанных китаек. Он не видит лица Кагуры, но ему вполне хватает торжествующего выражения на меланхоличном лице Абуто. Сого разжимает пальцы. Это получается не сразу, от долгого напряжения и неподвижности он почти не чувствует руку. Он пытается сделать это быстро, но тут ладонь Кагуры накрывает его собственную, сжимаясь так, что хрустят кости.

- Прости, но можешь засунуть это дерьмо обратно в зад, - она повела плечом, еще больше отстраняясь от Абуто, - это моя планета, и я буду жить здесь, смеяться здесь, плакать здесь. Я буду защищать друзей здесь, - она потянула Сого вперед, едва ли не перебрасывая через плечо, - и врагов своих буду бить тоже здесь. Здесь и нигде больше. Я – Кагура с Земли.
Сого ухмыльнулся и встал рядом с ней, положив руку на рукоять меча.
- Ты явно пересмотрела дорам, китайка. Очень жаль, что ты решила остаться, но ничего не поделаешь. Вас, незаконных эмигрантов, нужно травить как тараканов.

Они сорвались с места одновременно, несясь навстречу Абуто, готовые принять в бой. И Сого улыбался, чувствуя удивительное единодушие с ней, чувствуя, что вместе они могут разнести этот мир ко всем чертям, до сих пор чувствуя тепло и силу её ладони. Они синхронно замахнулись, не оглядываясь друг на друга, но доверяя. И Окита впервые подумал, что возможно иногда он бывает не прав. И иногда попытка обратить внимание брата на себя – всего лишь невинное детское желание.

И что он, Сого, определенно далеко не последняя причина, по которой она осталась.



@темы: Fanfiction